РОДНИК

Памяти Николая Асеева
Нету Асеева. Нету.
Нету.
Зови не зови...
Рыщет по белому свету
оклик сыновней любви.
Где же он, добрый наставник,
где же он, труженик злой,
крёстный дебатов недавних,
с редкой своей похвалой?
Некому взять меня в клещи
за онемевшим столом,
с ласковым ропотом вещим
жару задать поделом.
Нету ни скрипа калитки,
ни перещелка замка,
ни запоздалой открытки,
ни затяжного звонка.
Затканы в сумерки, сиры,
недоуменно глядят
окна московской квартиры
на равнодушный закат.
Может, зайти наудачу:
«Вот я!» — и вся недолга?
Может,
уехал на дачу?
Может,
махнул на бега?
Нету на Каме, на Волге,
нету у курских холмов...

Замерли чинно на полке
пять тяжеленных томов.
Ну-ка, возьми из-за створки
в руки любой из пяти,
сядь и от корки до корки
с тихим вниманьем прочти.
Хлынут с отверстой страницы
и завладеют тобой
вдумчивых красок зарницы,
кованых звуков прибой.
Трогай,
лови,
соучаствуй,
жадною грудью вбирай
гомон хмельной и гривастый,
полнящий жизнь через край.
Чуешь, как утренней ранью,
дивно свежа и легка,
снегом,
полынью,
геранью
терпкая пахнет строка?
Как набегают кругами
то холодище, то зной,
то нестерпимое пламя,
то низовик ледяной?

Слышишь, как в дымке предгорья,
словно летя на пожар,
вскачь подпевают полозья
говору синих гусар?
Веришь, как, трогая хвою,
сквозь колчаковский заслон
в темь уползает тайгою
храбрый Проскаков Семен?
Видишь, как в рост, по-бойцовски
(время ему нипочем!)
к Пресне идет Маяковский,
день подпирая плечом.
Где же Асеев?
Далече...
Лишь в тишине, как впервой,
бьется родник его речи,
плещется голос живой.